Божественное дно Индии

К индийской культуре принято относиться снисходительно. Мол, что там эти смешные индусы, только и делают, что поют и танцуют. Что от нас звучит особенно странно. Если посмотреть золотую классику советского кино – то там поют и танцуют не меньше, чем любые индусы. Жанр совьет-мьюзикла мог в любой момент возникнуть в кадре  по любому подходящему поводу.

https://www.youtube.com/watch?v=oCGDV_qJTng

–  Болливуд (через своеобразную призму национального колорита) держал советского зрителя в курсе трендов западного шоу-бизнеса.

– Но у нас в семье народов было много и своих певучих народностей.

– Да и сами, при случае, лицом в грязь не ударим.

Но судить об Индии по их блокбастерам – это примерно как судить об Америке по супергеройским комиксам. И если серьёзная музыка смогла выйти за пределы страны благодаря новаторским фьюженам.

Гений джазовой гитары Джон Маклафлин и уникальное сочетание Северной и Южной Индии:

То другое кино остаётся всё таким же скрытым для остального мира. Тут надо понимать, что радикальная разница культур сказывается в том числе и в кинематографе. Индийское кино должно быть ярким, нарочито гипертрофированным, волшебным – оно не стремиться убедить зрителя в своей реалистичности, как его западные аналоги, оно должно отвлекать от повседневной жизни. Танцы и песни традиционны для Индии с самого начала появления там кино – они железобетонная гарантия кассы. Да, можно снять фильм и без них, но идя на это авторы сразу показывают – коммерческий успех им неинтересен. Что, естественно, невозможно в больших мейнстримных проектах.

– Разнузданные индийские пляски Вины Малик оценили в Пакистане в 26 лет строго режима за национальный позор!

Но, конечно, гигантская Индия не вся состоит из улыбающихся придурков, не просыпающихся от сказки. Чудовищная нищета, общественное расслоение, кровавые конфликты – это другая сторона танцующей Индии. Сторона, которую видят сильные авторы. Один из них Бала – тамильский режиссёр, снимающий кино на непростые темы.

– Так и жизнь в нашем регионе не сахар.

Фильм “Я Бог” (Naan Kadavul, 2009) удивляет не сразу.

– Спешить некуда. Впереди – вечность.

Вроде как обычное начало – душевная песнюшка, вечный Ганг, даже немного старомодная съёмка в стиле классики прошлого. Только вдруг понимаешь, что на экране нет ни одного усатого красавца, ни фигуристых красавиц. Яркая картинка, так привычная всем с детства, показывает беспросветное дно.

Это не низкий уровень жизни, когда переживаешь, что не хватает кредита на новый айфон – это люди в положении животных.

– Тяжёлое вдохновение.

Калеки, уроды, опущенные педерасты, убогие. И слепая девушка безо всякой надежды на человеческую жизнь. Удача в её случае, что она умеет жалобно петь – и потому её не отправляют работать мясом-проституткой, а ставят попрошайкой.

– Налаженный бизнес.
Надежда для неё появляется только в виде другого неожиданного персонажа.

Аскета секты агхори:

Тут опять же посторонним может показаться, что все индусы это плюшевые кришнаиты и добрячки-йоги. Тогда как зверские религиозные конфликты и безумные секты – это тоже одна из норм жизни. Агхори – это почитаемые как святые в глубинках Индии отмороженные фанатики-каннибалы, медитирующие на местах сожжения трупов под гашиш.

– Уважайте чувства верующих.

– Темных душ алтари.

– По мощам и елей!

Они же одно из Мест Силы – местные отмороженные металисты рубят безумный хаос как дань поклонения этим дикарям.

– Бодрящие ритмы священного Ганга.

“Я Бог”   заканчивается хэппи-эндом. Обезображенная и избитая до полусмерти своим хозяином-сутенёром слепая девушка просит агхори прекратить её страдания – убить её, чтобы она больше не могла возродиться в другой жизни.

– Остановить эту садистскую игру богов.

Агхори перерезает горло девушке, явив божественное милосердие. Такой бывает другая Индия.